Непотопляемый СэмВо время Второй Мировой войны немецкие матросы пронесли на борт линкора “Бисмарк” кота. Линкор был затоплен британской эскадрой через 9 дней после выхода в море, спаслись лишь 115 из 2200 членов экипажа.
Февраль 26, 2011
All about cats
|
||
Котенок своего счастьяКлавиши клацают, а на улице солнце. Котенок щурясь сидит возле окна, смотрит на Хозяйку и нетерпеливо переступает лапками. Хозяйка занята, она пишет в Интернет. Писать в Интернет дело долгое, котенок понимает. Просто вдруг у нее будет какая-нибудь заминка и нужно будет подумать или вдруг перестанет приходить почта или просто станет скучно. Вот, кстати, и клубочек рядом. Нет, нет, котенок ни на что не намекает, просто такое вот совпадение. Хозяйка поворачивается, но котенок успевает за секунду до этого отвернуться и теперь старательно умывается.
Декабрь 11, 2010
All about cats
|
||
С точки зрения кошки…...Заводя кошку, большинство людей думает о ней, как об абстракции, исходя в основном из внешнего вида. Эта, рыжая. К нашей мебели не подойдёт. А эта, белая, в самый раз. Выбор кошки мало чем отличается от выбора обуви: нет, нет, вон те, с бантиком, а побольше размером нет? Что ж потом удивляться, что из абстракции кошка превращается в реальность? У реальности свои повадки, свой характер, свой темперамент, свои «заскоки». Одна кошка будет любопытной, другая ленивой, третья окажется скандалисткой, а четвёртая при каждом удобном случае будет лезть вам на колени. Кошки столь же различны, как и люди. Мягкие кошечки быстрее привыкают к новой семье, независимые — дольше. Одни кошки будут весь день дрыхнуть на диване, другие будут носиться по всей квартире и совать свой нос в самые запретные места. Как, мне запрещено драть эти обои? А, скажите на милость, зачем вы их вообще здесь клеили? Они у вас для чего? Для красоты, говорите? Красота — это я! Хочу и деру! Драла, деру, и буду драть! Ах, вы на меня тапком? Да шипела я на ваш тапок! Ну, хорошо, хорошо, ухожу. Но не думайте, что я сдалась! Вот приду ночью и все до самой штукатурки отшкрябаю! Как, вы говорите, что я воровка? Я у вас что сто рублей украла? Этот крохотный кусочек рыбки стоит сотню? Да чтоб вы подавились своей рыбой! Все равно, когда отвернётесь, я и второй украду! Оч-чень ап-петитная рыбёшка! Прямо слюнки текут! И вообще — с ближним делиться надо? Надо! А я вам кто — ближний или меховой половик? И зачем меня по всей квартире за шкирку таскать? Да, спрятала кусочек! Зачем под подушку зарыла? А куда зарывать прикажете, если у вас все полы деревянные? Нет, нет, я в цветочный горшок уже пробовала! Кто меня потом газетой хлопал? Почему теперь я миску зарываю? А вы попробуйте сами эту мерзость! Я вам что попугай? Это ему можете предлагать зерно с травой! А я кошка, я хищница! Мне мясо или рыбу подавайте, а не варёный овёс! Ах, говорите, это для меня полезно? Не все вкусно, что полезно! Да я лучше умру тут у вашей миски, окочурюсь, так сказать! И если ещё раз такое положите, совсем рассержусь и уйду из вашего дома, куда глаза глядят! Вот ваша соседка своей любимице никогда голого овса не подаст! Там потрохами кормят! Ах, какой запах! Вредно для моего здоровья, говорите? Эх вы, интеллигенты! Почему мимо? А вы понюхайте-ка то, куда я должна… хм… ходить… Это по-вашему чистое место? Да вокзальный сортир чище! Тут же лапой некуда ступить! И чтобы я своими мягкими лапками! Я ж их потом вылизываю! Это негигиенично! Нет, нет и нет! Вот вымоете эту ванночку, тогда и сяду! А лучше купите мне туалет с решёточкой! Что жаба задавила? А это-то почему нельзя? Я вам что-нибудь свалила? Нет? Так чего вы так дёргаетесь? Ну, сижу я наверху, мне сверху все видно. Я наблюдаю. Да полезайте ко мне сами, я вам покажу, что я наблюдаю! Не просите, не слезу! А то, что у вас там банки-склянки стоят, это меня не интересует! Во-первых, они закрытые, а во-вторых — с вареньем! Почему нельзя? Такой приятный на вкус провод! Так зубам хорошо стало! Под током? Да какой там ток! Немножечко пощипало — и все! И антенну нельзя? А для чего она тогда здесь стоит? И под диваном нельзя ездить? Что? Спите на нем? Вы где спите? Сверху? А я ведь понизу! Я вашего верха совсем не трогаю! Порчу, говорите? Да что вы завели: нельзя то, нельзя это! У вас что — музей? Наказывать кошку так же бессмысленно, как и дуть против ветра. Особенно, если поступок и наказание разминулись во времени. Если кошка, схваченная на месте преступления, ещё понимает, за что ей досталось, то кошка, пять часов назад разодравшая вашу любимую книжку, никогда не поймёт, за что её так мучают! Она давно уже забыла об увлекательном процессе раздирания страниц, а вы трясёте перед ней книжкой и почему-то кричите. Ну, что вы так нервничаете? Ну была книжка, а теперь никакой книжки нет. Но это совершила другая кошка, которая жила пять часов тому назад. А сиюминутная кошка не знает ни о какой книжке. И незачем на неё орать. Тем более, что орёте на кошку вы иногда и совсем напрасно. Забыли окно закрыть, а ветер раскидал по квартире ваши драгоценные бумажки? Но кошка-то здесь при чем? Ах, следы лап на бумаге? Так ведь ветер раскидал, а кошка трудилась, собирала.
Август 15, 2010
All about cats
|
||
Маленький рыжий котёнокСпи, моя любовь! А я расскажу тебе сказку о маленьком рыжем котёнке:
Июль 21, 2010
All about cats
|
||
Девять жизней одного котаВетер дул и выл в ночи. Похоже, зима сильно разгневалась и стала плеваться снегом. На белой равнине дома казались маленькими, притихшими. Люди забились от страха под одеяла, но немногим удавалось заснуть. Именно этой ночью появился кот. Никто так и не узнал, был ли он порождением темного леса или рассерженной вьюги. Наступила осень. Лес на горизонте казался раскаленной жаровней. Как обычно Острозуб присоединился к банде хвостатых разбойников, добывающих пропитание: облезлых, одноглазых, хромых негодяев и грабителей из отбросов общества. Большой Коготь, вожак, повел их в деревню воровать яйца и ветчину. Но этим вечером удача отвернулась от них: деревенские жители поджидали разбойников с палками, рогатинами, косами и ножами. Засвистели камни, заблестели клинки. Большой Коготь лишился глаза, а Вшивый вообще не вернулся назад. Беззуб, Трехног и три брата Грязнухины утонули в реке. Стая растаяла как сало на сковородке. Остались только Острозуб и Кишки Наружу, которые отдали богу душу в один прекрасный день. Острозуб оставался до конца своих дней вожаком бездомных котов. Ночью, когда он блуждал при свете луны, на дорогу ложились девять его теней. В жилище у старухи Жабы было темнее, чем в заднице у козла. Единственное, что светилось в темноте – это клочок снега на груди Мóлока. Однажды темной ночью Жаба решила приготовить зелье, которое делало ведьму невидимой. Для этого ей понадобился литр желчи гадюки, глаз крысы, вареные слизняки и…хвост кота. Она потребовала от Мóлока, которого считала своим творением, немедленно расстаться со своим хвостом. «Побыстрее, милый, завтра шабаш». Мóлок очень дорожил своим хвостом и не спешил выполнять приказание. Но как ускользнуть от Жабы, которая все знала и видела сквозь стены? Был только один путь… только один. По волоску Мóлок выдернул все семь белых шерстинок из своей груди. Став темным, как мрак, он растворился в ночи, невидимый даже для Жабы. В то время как муж занимался окраской тканей в подсобке своего магазина, Дама Стройножка принимала клиентов. Она также занималась Бесстыдником, который был ей как ребенок, своих детей у Дамы не было. Дел у нее хватало. Нужно было полировать ему когти каждое утро; смотреть, чтобы не порвал постельное белье, на котором так любил нежиться; надевать на него мягкие шерстяные тапочки, когда он возвращался с прогулки, чтобы не наносил грязи, сажи и жира; следить, чтобы справлял нужду в специальный ящик, наполненный опилками, потому что Бесстыдник обожал писать на сатин и какать на шелк. Единственное, от чего Дама Стройножка так и не смогла избавить кота, так это от дурной манеры залезать лапами в черную краску, а потом носиться, пачкая всю торговую лавку. Тогда Господин Стройног бранился и брюзжал: «Однажды я сделаю красивый и мягкий велюр из шкуры этого мерзавца». Конечно, он никогда не переходил от слов к делу. В старом монастыре жили семь монахов и ни монахом больше. Все они дали обет молчания, поэтому не было никакой возможности узнать их имена. Монахи много молились, мало ели и мало спали. Они пустили на порог Черную Лапу зимней ночью и поделились половиной своей трапезы, которая была крошечной. Но голодный кот и этим крохам был рад. Затем монахи предложили коту жесткую постель, другой не было, но Черная Лапа отказался. Едят коты, конечно, по необходимости, но вот спят всегда в свое удовольствие. Черная Лапа прыгнул в капюшон одного из монахов и там устроился. Ряса была шероховатая на ощупь, но теплая и просторная. Кот зевнул, потянулся и заснул. Черная Лапа менял капюшоны и монахов каждое утро с восходом солнца. Монахов было семеро, поэтому обход длился ровно неделю, а затем все начиналось сначала. И строго в одном и том же порядке. Так монахи всегда знали, какой сегодня день недели, ведь Черная Лапа никогда не ошибался. Мессир Томное Сердце принадлежал Миледи Эрмине. Она его баловала, гладила, называла нежными словечками. Он для нее был: «Мой милый друг», «Мой горшочек с мёдом». У него было право всю ночь проводить на ее постели, в то время как даже ее супругу, Сиру Толстовину, запрещалось входить в ее спальню. Впрочем, его это не сильно расстраивало: кроме войны, охоты, вина и турниров он больше ничем не интересовался. Когда Мессир Томное Сердце хотел прилечь, ему несли вышитую кружевами подушку. У него был личный повар и «пробователь» кушаний, потому что Миледи Эрмина волновалась – вдруг какой-нибудь ревнивец захочет его отравить. Мессира кормили с серебряной ложечки, на которой было выгравировано его имя. Однажды Мессир исчез. Поговаривали, что он бежал с Сиром Толстовином на битву при Арро, которая длилась больше месяца. Миледи Эрмина плакала два дня, потом купила белого котенка у уличного торговца. Трактир «Две форели» всегда был полон народу, хотя мерзкое заведение «славилось» отвратительной стряпней его хозяина – Толстого Носа. Но здесь каждый вечер выступали Марго и Чернильная Голова. Одни посетители, знакомые с этой парой, уже заранее начинали улыбаться, другие, во время представления округляли глаза и открывали рот. Ведь редко кому доводилось увидеть кота, пляшущего под звуки тамбурина. Чернильная Голова танцевал на каждом столе посреди закусок, но ему удавалось не опрокинуть ни одной рюмки, ни одной свечи и ни одного кувшина. Марго пела. Толстый Нос платил музыкантам тарелкой жидкого супа и стаканом разбавленного водой молока. Поистине, пустое сердце и пустая голова! В один из вечеров Марго и Чернильная Голова ушли с бродячими музыкантами. И на следующий день трактир опустел, опустел уже навсегда. Теперь его прозвали трактир «Тысячи Слез»: очень уж долго Толстый Нос сокрушался, да было поздно. Все, что вы сейчас узнали, рассказал мне Томас. Он клянется, что прожил уже семь жизней. И хотя я знаю, что нет большего лгуна, чем кот, я ему почему-то верю. Семь жизней, а у меня всего только одна, может, поэтому я ей так дорожу. Это у меня Томас живет восьмую кошачью жизнь. Несомненно, она самая спокойная из всех его жизней. Я живу один, в башне, среди моих книг, чернил и перьев. Мои дни сотканы из тишины и одиночества. Иногда я сочиняю, иногда прогуливаюсь по лесу. Томас никогда не составляет мне компанию. Он спит. Он говорит, что набирается сил перед началом своей самой последней, девятой, жизни. В то зимнее утро я шел медленным шагом, глубоко задумавшись. Лес был тих и прекрасен. Вдруг я услышал шуршание снега, поднял глаза и увидел перед собой девять котов, черных как безлунная ночь, одетых в бархат и шелк. Девять черных котов, которые несли маленький гроб, с лежащей наверху короной. Один из котов повернулся ко мне и крикнул: «Отец Гримо, передайте Томасу Катюсу, что старый Катюс умер». И похоронная процессия затерялась среди деревьев. Неужели мне все это привиделось? Я огляделся, на снегу следов не было. Кто такой Томас Катюс? Единственный Томас, которого я знал, черный кот, сейчас спал в моем кабинете. Когда я вошел, он покосился на меня желтым глазом. Я ему поведал все, что видел или, скорее, все, что мне почудилось. Едва я закончил свой рассказ, Томас, обычно такой спокойный, воспитанный, вдруг громко мяукнул, выгнул спину, а его шерсть встала дыбом и по всему телу прошла волна дрожи. «Так старый Жан Катюс умер», – прошептал он, вскочил на подоконник открытого настежь окна, затем повернулся ко мне и сказал: «Я теперь король, Пьер». И исчез за окном.
Июль 19, 2010
All about cats
|
||


Теги: